Отдел социально-экономической географии

Раздел: Экспедиции

вернуться в раздел

ИРАН

Организатор поездки – В.А. Шупер

Т.Г. Нефедова, А.И. Трейвиш
Неожиданный Иран
Опубликовано в газете "География", 2009, № 1
Иран. Хиджаб обязателен.
Иран. Хиджаб обязателен.
Ехать в Иран мы слегка опасались. Исламская революция, жесткая идеология и непонятный быт, обязательный для женщин хиджаб – все это и пугало, и притягивало. Но какие же мы географы, если не хотим увидеть неведомый нам мир? А этот мир окружил нас уже в московском аэропорту – женщины в черных чадрах, бородатые мужчины. За неимением хиджаба, пришлось покрыть головы шарфами уже при выходе в Тегеране, где на нас смотрели с многочисленных портретов строгие глаза аятоллы Хомейни – лидера исламской революции.

Что нас поразило в Иране

Первое – это красивые лица, мужские и женские, молодые и старые, окаймленные чадрой или хиджабом, закрывающим только волосы и шею. Когда видишь эти правильные точеные черты, огромные с поволокой глаза персиянок, сразу ощущаешь себя не в исламском Иране, а в прекрасной Персии (страна назвалась Ираном только в 1935 г.), хотя в этногенезе персов участвовали и арабские, и тюркские племена. Современный Иран многонационален, персы составляют лишь половину населения. Самая многочисленная группа (24%) – азербайджанцы, много курдов, арабов, армян, туркмен и др.
Современная Персиянка в Тегеране
Современная Персиянка в Тегеране
Персиянки не только красивы. Они остались для нас загадкой. Многоженство (до 4-х законных жен) в современной жизни встречается редко. Разводов в Иране много, и, как нам говорили, чаще по инициативе женщин, которых больше и среди студентов. Тем не менее, многие по традиции ходят в черной чадре, хотя чадру, в отличие от хиджаба (иранские женщины сами часто заменяют его платком или шарфом), носить не обязательно, она служит женской униформой лишь в некоторых образовательных учреждениях. Мы долго не понимали, кто покупает открытые полупрозрачные кофточки и обтягивающие джинсы, которых так много на витринах и прилавках? Потом иранские мужчины нам объяснили, что дома их жены "западнее западного". Тем не менее, все автобусы разделены на женскую и мужскую половину, в метро тоже отдельные вагоны, хотя есть и общие для семейных пар.

Второе, что нас поразило, – доброжелательность. Люди часто улыбаются, всегда готовы помочь, никуда не спешат. Узнав, что ты русский, искренне обрадуются. В истории отношений с царской Россией и с СССР были осложнения (оккупация, попытки сохранить сферу влияния, во время ирано-иракской войны СССР поддерживал Ирак). Но современные иранцы Россию любят и считают россиян друзьями, нас ассоциируют здесь с двумя понятиями: "Путин" и "Бушир" (атомная станция, которую строит Россия на юге Ирана). Общая доброжелательность и отсутствие нервозности особенно заметны в больших городах у водителей. Правила движения здесь соблюдаются весьма приблизительно, все едут куда хотят, масса заторов. Путешествуя на небольшом автобусе, мы попадали в эти заторы постоянно. Но никто не нервничал, все улыбались, пропускали друг друга и терпеливо ждали своей очереди проехать.
А города в Иране огромные. Тегеран, почти как Москва, с пригородами – 12 млн. жителей. Мешхед, Тебриз, Шираз, Исфахан, – все это города-миллионеры, шумные, загазованные, разбросанные, поскольку высотных домов не так много и преобладают типичные для юга двухэтажные постройки: внизу лавочка, сверху – жилая часть.
Типичные автомобильные пробки в Тегеране. На заднем плане - Эльборс
Типичные автомобильные пробки в Тегеране. На заднем плане - Эльборс
Напуганные по литературе исламским социализмом, мы никак не ожидали увидеть такой его торгово-базарный вариант. Помимо многочисленных частных лавочек в каждом городе есть один, а то и несколько базаров, огромных и бесконечных. Торговля здесь неискоренима никакой революцией. Кажется, что торгует большинство населения. Это в определенной мере спасение от безработицы и безденежья. Ассортимент товаров, кроме национальных, похож на московский – турецкий и китайский ширпотреб. Зато палатки с иранскими товарами на базарах затягивали, как воронка. Разнообразные ковры, шерстяные, хлопковые и шелковые, ручной и машинной работы, старинные и современные, односторонние и двухсторонние. Необычайной красоты скатерти и салфетки: яркие, праздничные тканые ширазские скатерти с золотой ниткой, сине-бело-красные набивные исфаханские. Множество красивых тканей (в т.ч. специальные для пошива чадры, на которую уходит около 5 метров, платки, шали, сумки, изделия из металла, кальяны, посуда, самовары. Чай в Иране – национальный напиток (кофе мы увидели только в армянском квартале), его пьют всюду, огромные самовары стоят даже на улицах. И наша уверенность в русском происхождении самовара была сильно поколеблена. И еще – изобилие фруктов (свежих, вяленных, сушеных) и самых разнообразных орехов.
Изобилие сушеных фруктов и орехов
Изобилие сушеных фруктов и орехов
Ислам напоминал о себе на каждом шагу множеством мечетей. Россиян, привыкших к многокультурности, мечетями не удивишь. Но здесь их монументальность, разнообразие и красота впечатляют. Обычно они облицованы керамической плиткой с очень красивым орнаментом в голубых тонах, имеют множество ниш, украшенных по-разному, резные минареты. Так что каждая мечеть – это произведение искусства, которое можно рассматривать часами. Когда нет службы, во многие мечети можно зайти просто так. Исключение составляют главные центры религиозного паломничества в Куме и Мешхеде, куда туристов не пускают.
Отделка мечети в Ширазе
Отделка мечети в Ширазе
Территория Ирана вне шумных, забитых толпами и машинами городов, - это в основном сухие нагорья и пустыни с небольшими оазисами у рек и поселений. Исключение составляет Прикаспийская полоса, но о ней ниже особый рассказ. Так что из 71 млн. человек (половина населения России), 67% живет в городах, а остальные скучены на обрабатываемых сельскохозяйственных землях, которых всего 9% территории (около 14 млн. га – почти в 10 раз меньше, чем в России).

Немного истории

Тысячи лет назад ядро Ирана формировали древние исторические области и государства: Элам, Персида, Парфия, Мидия. В 4-6 веках до н.э. огромное царство Ахеменидов простиралось от Черного моря до берегов Инда. В 4-х столицах персидский царь проводил разные времена года. Мы под Ширазом видели Персеполис или Тахта Джамши (Трон создателя мира) – город, где древние персы 21 марта встречали Новый год - Навруз. В 330 г. до н.э. его полностью разрушил Александр Македонский. Руины домов, колонны, статуи, барельефы, Ворота наций помогают представить большой многонациональный город, в котором, кстати, не было рабства. Недалеко от него не так давно обнаружена в высокой скале и гробница царя Дария.
Персеполис. Разрушен в 330 г. до н.э.
Персеполис. Разрушен в 330 г. до н.э.
Доисламский Иран был зороастрийским. Зороастризм сохранился поныне (хотя его сторонников в Иране осталось не более ста тысяч) и уживается с исламом. В городе Йезд стоит новый зороастрийский храм, а в его окрестностях высоко в горах сохранилось святилище, куда стекаются паломники со всего света. Там поддерживается вечный огонь, которому поклоняются зороастрийцы. Еще они поклоняются воде, воздуху и почве, загрязнять которые нельзя. Поэтому зороастрийское кладбище в Йезде представляет собой каменные склепы, где захоронены только кости умерших. А трупы расклевывали птицы на расположенной рядом Горе молчания. Сейчас такой способ погребения не применяется, но запрет загрязнения четырех сред остается, поэтому трупы бетонируют в тех же склепах.

Внедрение ислама началось с арабских завоеваний 7 века нашей эры. Однако он долго уживался с другими верованиями и лишь в 1501 г. был принят как государственная религия шиитского толка. В 20 веке влияние ислама начало ослабевать. При шахах династии Пехлеви началась вестернизация (по турецкому образцу). Реакцией на ускоренную вестернизацию, к которой страна была не готова, стала исламская революция 1979 г., ее возглавил приехавший из эмиграции аятолла Хомейни. Монархия была упразднена, установился режим "теократического социализма". От Пехлеви осталось несколько дворцов на окраине Тегерана и в курортных зонах (весьма скромных по сравнению с некоторыми виллами "новых русских") и выше человеческого роста сапоги от огромной статуи.

В 1980 г., пользуясь ослаблением и изоляцией Ирана после революции, в его нефтяные провинции вторгся Ирак. Отпор последовал незамедлительно, но идеи экспорта революции вскружили иранцам головы, и кровопролитная война продолжалась до 1988 г. В каждом городе есть кладбища шахидов с их фотографиями, очень много детей 14-18 лет, которых посылали на минные поля.
Аятолла Хомейни и его преемник Хаменеи (созвучие фамилий случайное)
Аятолла Хомейни и его преемник Хаменеи (созвучие фамилий случайное)
Глава современного Ирана – Рахбар, высший руководитель, главнокомандующий Али Хаменеи. Он избирается Советом экспертов (86 представителей исламского духовенства) на 8 лет. При нем существует Совет стражей конституции, из которых половину назначает Рахбар. Все кандидаты в депутаты Парламента утверждаются этим Советом (система замкнутая и сама себя воспроизводящая). Президент же в основном представляет страну за рубежом, именно его мы знаем и видим в новостях по телевизору. Духовенство в Иране куда важнее, но понять, кто же главный в этой стране, не просто. Современный Иран напоминает Советский Союз брежневских времен: власть живет своей жизнью, а народ – своей, слегка издевается над ней и иногда бунтует. Тем не менее, существует особый духовный суд, решения которого не подлежат обжалованию, немусульмане не имеют права занимать государственные посты, запрещены западная музыка, балет, есть цензура интернета.

Современный Иран быстро развивается, и, как любая меняющаяся страна, полон контрастов. При средней зарплате около 200 долларов (400 – в Тегеране), на окраинах городов ширятся кварталы дорогих особняков "новых иранцев". Повсеместная торговля и базары сочетаются с мощным и неэффективным (на субсидиях и дотациях) госсектором и с армией чиновников. В стране 20% неграмотных старше 6 лет, но притом 440 ВУЗов, в т.ч. около 100 светских и 115 исламских университетов. Обучение в государственных ВУЗах бесплатное и, как уже говорилось, более половины студентов - женщины.

Бросок на юг и обратно

Пробыв всего день в Тегеране, постояв в пробках, съездив в бывшую резиденцию шаха и мало что поняв в этом огромном городе, мы сели в самолет и перелетели через Иранское нагорье с заснеженными вершинами в Шираз. В Ширазе живут 1.2 млн. человек, но людей на улицах гораздо меньше и почти все женщины в черных чадрах (в отличие от тегеранок с их более разнообразной и светской одеждой). Мы попали в провинцию. Неизменными были лавочки, магазинчики и огромный базар. Шираз лежит на высоте 1.5 тыс. метров у подножия гор Загрос, тем не менее, под Новый год на улицах цвели розы, с деревьев свисали спелые мандарины.
Площадь перед мечетью в Ширазе
Площадь перед мечетью в Ширазе
Шираз вообще имеет репутацию города и района-сада. Однако Ширазский оазис среди сухих нагорий оказался невелик. Земли здесь плодоносят при орошении, и зимой сухая растрескавшаяся почва в окрестностях города напоминает такыры. Тем не менее, в средние века оазис процветал. В 12-14 веках его прославили поэты Саади и Хафиз, а в 18 веке Шираз несколько десятилетий был столицей Персидской империи.

Дальше наш маршрут лежал к Персидскому заливу. На самолете до рыбно-портового города Бендер-Аббас и далее на лодке "дхоу" на остров Кешм. Эти большие деревянные лодки строят на острове испокон веков. Теперь на них ставят мотор, и она преодолевает 25 км до острова за пару часов.

Мы прибыли на Кешм 31 декабря за полчаса до Нового года, праздновать который нам пришлось в номере гостиницы. Даже в ресторане распить бутылку виски, которую нам достали из-под полы за 60 долларов, в стране с сухим законом было невозможно. Больше никто Новый год не праздновал, здесь он по-прежнему отмечается 21 марта.

Зато утром 1 января мы проснулись в раю. В окно светило солнце, в 10 часов утра уже было 23 градуса тепла, городок утопал в пальмах и цветах. Остров Кешм – свободная экономическая зона, полная контрастов. Новый город – это шикарные виллы, банки, отели, магазины, откуда иранцы тюками везут товары на материк. В старой части города – убогие домишки, и все выбелено солнцем: и песок, и дома, и белые одежды мужчин с совсем темной кожей. Даже черные чадры уступили место светлым цветным, зато некоторые замужние женщины носят помимо чадры нечто подобное черной маске с длинным выступающим носом, закрывающей лицо. Все остальное – пустынный песчаный остров, прибежище рыбаков и кочевников с палатками и верблюдами.
Остров Кешм в Персидском заливе. "Кондиционеры" по-ирански.
Остров Кешм в Персидском заливе. "Кондиционеры" по-ирански.
Страшно представить, каково здесь летом, если зимой солнце жарит немилосердно. Но человек приспосабливается в любых условиях. Старые дома оборудованы своеобразными "кондиционерами" (баджерами), отчасти работающими по принципу нашей печи. Над домом строится большая башня-труба с перегородками, которая вытягивает теплый воздух из помещения. Вода в Ормузском проливе, соединяющем Персидский и Оманский заливы, оказалась теплой и цветущей. Но купаться, увы, было нельзя: только на специальных пляжах, отдельно мужских и женских, и только в специальных закрытых купальниках.
Иранское нагорье
Иранское нагорье
Экзотика тропиков кончилась быстро. Но наш путь лежал на север, на этот раз поездом. Пока не стемнело, мы не уставали поражаться величественным, но сухим и бесплодным нагорьям. Лишь небольшие оазисы с пыльными пальмами и орошаемыми полями нарушали безжизненность пространства. Нагорья постепенно перешли в огромную плоскую пустыню, у края которой стоит отнюдь не маленький (600 тыс. жителей) город Йезд. Тепло кончилось, зима в континентальной пустыне суровая. Хотя до морозов дело не доходило, пришлось достать теплые куртки.
Улочки Йезда
Улочки Йезда
В гостинице караван-сарае в г.Йезд
В гостинице караван-сарае в г.Йезд
Йезд входит в список городов всемирного культурного наследия. Старая часть города хорошо сохранилась и представлена узкими извилистыми улочками, на которые выходят глухие стены и незаметные двери караван-сараев. В одном из них, переделанном под гостиницу, мы и жили. Открываешь дверь и попадаешь в персидскую сказку. В центре - большой двор с бассейном, на двор выходят окна и двери помещений, глухих со стороны улицы. Раньше в них жили путники, а во дворе они оставляли на водопой своих верблюдов. Теперь живут горожане или туристы.
Каменистая пустыня вокруг г. Йезд
Каменистая пустыня вокруг г. Йезд
Побегав по узким улочкам города и налюбовавшись бесчисленными портретами Хаменеи, который только что посетил Йезд, мы на микроавтобусе поехали в Исфахан через серую мелкокаменистую пустыню. Пейзаж оживляли редкие кустики саксаула да грузовики, бегущие по встречной полосе, в 50-100 метров от нашей (места в пустыне много, а дороги в Иране строят с умом и с размахом).
Исфахан (1.6 млн. жителей) – стоит на реке Зайендеруд (Реке жизни), и путник неожиданно попадает из пустыни в мир воды и роскоши. Фонтаны, бьющие на каждой площади, красивые арочные мосты, чем-то напоминающие дунайские в Будапеште. Все это говорит о расцвете династии Сефевидов в 16 веке, когда Исфахан был столицей и уже насчитывал около 1 млн. жителей. Шестиэтажный дворец шаха считался самым высоким зданием в государстве. Разрушенный было в угаре революции, он теперь тщательно восстанавливается. Персидские княжны на фресках дворца с обнаженными головами и руками – свидетели либерального ислама и неискоренимости древних живописных традиций. Огромная площадь для конных игрищ, изукрашенные здания, одна из самых больших мечетей - все это говорило о богатстве. Современный Исфахан, как российский С.-Петербург, - вторая, культурная столица. И еще столица ковровая. Ковры продают всюду, и на базаре, что прямо за дворцовой площадью, и в магазинах, и на складах. И мы не удержались от этого соблазна.
Дворцовая площадь в Исфахане
Дворцовая площадь в Исфахане
Исфаханские ковры
Исфаханские ковры
Вокруг Исфахана, как и Йезда, множество дымящих заводов (промышленность выброшена в пустыню – неплохое решение городских экологических и планировочных проблем) и многочисленных птицефабрик. Стало хотя бы понятно, откуда берутся куриные кебабы, но где производятся другие продукты для 71 млн. иранцев? Где живут 24 млн. сельского населения? Из нашего зимнего путешествия мы поняли, как мало к югу от Тегерана плодородной земли. Все чаще мелькала мысль о дефиците воды на огромном пространстве и о том, что если будет третья мировая война, то за чистую пресную воду, и что наша страна совершенно не ценит то богатство, которым она обладает.
Продолжить путешествие зимой из-за занятости мы не могли. Но в апреле, выкроив время, отправились в Иран снова, мечтая пересечь его с востока на запад уже севернее столицы.

Бросок с Востока на Запад

Перелетев из Тегерана в Мешхед, мы попали в один из крупнейших центров шиитского паломничества. Здесь расположена мечеть и мавзолей Имама Резы - очень почитаемого народом потомка Мухаммеда в седьмом колене, отравленного в 818 году (второе место паломничества – мечеть Фатимы, дочери Мухаммеда, расположена в Куме, к юго-востоку от Тегерана). Комплекс Имама Резы занимает в центре Мешхеда огромную территорию (60 га) и включает помимо главной, еще несколько мечетей, внутренних площадей, исламский университет, здание фонда исламских исследований, медресе, библиотеку, музей, общежитие для паломников, гостиницу, ресторан и еще множество непонятных зданий. После долгих переговоров нам выдали чадры, отобрали сумки и фотоаппараты и пропустили на территорию комплекса. Но радость была преждевременна. Нам показали фильм на русском языке об этом комплексе, быстро провели под дождем по некоторым площадям. И все. Выяснилось, что немусульмане не вправе посещать гробницу.

Именно мечеть и весь комплекс стали градообразующими для второго в стране по размерам Мешхеда. Главную транспортную развязку в центре пришлось загнать прямо под комплекс. Город с 2.5 млн. жителей, по сути, вырос вокруг него, а посещают комплекс до 20 млн. человек в год. Вот и задумаешься, то ли это доиндустриальное явление, то ли постиндустриальное.

Сам Мешхед не произвел особенно сильного впечатления, но его окрестности представляли уже иной мир по сравнению с нашим зимним опытом. Распаханные поля, фруктовые сады, площади в небольших окрестных городках с выставленными на улицу лотками самых разнообразных орехов и фруктов похожи на фруктово-ореховый рай. Здесь же – своеобразный поэтический рай – Омар Хайям, Фирдоуси с его бессмертным "Шахнаме", поэт и философ Фаридаддин. Правда, все они жили в 11-13 веках. Но их гробницы почитаемы, красивы, гармонируют голубыми и бирюзовыми тонами с ближайшими мечетями. А в Нишапуре эту красивую и лирическую картину дополняют великолепные изделия из знаменитой нишапурской бирюзы. И начинаешь понимать, что в этой стране, при всех контрастах, а, может благодаря им и вот таким оазисам среди бесплодной земли, гораздо больше лирического начала, чем эпического, хотя со стороны так не подумаешь. Недаром в таких оазисах-садах, как Шираз (Саади и Хафиз) и Мешхед (Хайям и другие), рождались бессмертные поэты и философы.
Гробница Омара Хайяма
Гробница Омара Хайяма
Из Мешхеда мы поехали на автобусе на запад между системой Копет-Дага и Нишапурскими горами в сторону Каспия (570 км). Сельскохозяйственная мощь Ирана была реабилитирована. Вся широкая равнина до гор распахана, зеленели всходы пшеницы, гуляли стада коров.

В сельском хозяйстве страны занята четверть всех работающих (в России официально – менее 10%). Аграрный сектор остается одним их самых отсталых. Половина крестьян безграмотны. Еще при шахе начались аграрные реформы, и многие поместья, кроме наиболее крупных и механизированных, разделили на части. После революции дележ продолжился, поэтому преобладают мелкие крестьянские хозяйства, размером 50 га и менее. Страна не обеспечивает себя продовольствием. До четверти потребности удовлетворяет импорт зерновых, мяса, сахара, растительного масла и молочных продуктов.

Преградившие путь к Каспию и заставившие подниматься на перевал отроги Эльборса вновь погрузили нас в полупустынный серо-желтый каменистый ландшафт, где даже дальние отары овец казались россыпями камней. Но стоило оказаться на склоне, обращенном к морю, картина начала разительно меняться. Такая смена ландшафтных зон от полупустынь до влажных субтропических лесов на протяжении десятка километров – наслаждение для географа. Словно за несколько минут ты переезжаешь из Средней Азии на западный Кавказ. Выскочив из Голестанского тоннеля, мы вдруг оказались в лесу с пышной древесной растительностью, под пологом которой журчали реки и пели птицы.


Субтропики на северном склоне Эльборса
Субтропики на северном склоне Эльборса
В юго-восточном углу Прикаспия мы обнаружили совсем другую страну. Черные чадры сменились цветастыми туркменскими платками, окаймлявшими лица с признаками монголоидности. В провинции Голестан (буквально - райский сад) четверть населения – туркмены. К морю мы вышли в порту Бендер-Туркмен – северной станции первой в стране трансиранской железной дороги. На диванах вдоль набережной мужчины пробовали курить кальян, а женщины наслаждались чаем после долгого переезда. Где-то далеко на севере за кромкой морского горизонта лежала Россия.
В г. Бендер-Туркмен  на берегу Каспия
В г. Бендер-Туркмен на берегу Каспия
Начинался "сельско-городской мегалополис" – сверхплотная полоса вдоль южного берега Каспия, состоящая из небольших городков и почти слившихся сел. Двухэтажные дома напоминали кавказские крышами и внутренними двориками с садом и открытой галереей на втором этаже. За ними на склонах гор виднелись бесконечные мандариновые и абрикосовые плантации.

Собственно морское побережье мало отличалось от любого курортного берега. Вся территория уже поделена между частными домами, гостиницами, пансионатами. К морю оставлены небольшие проходы, общественных пляжей мало. В сезон между женским и мужским пляжами - плотная занавесь. В апреле на этом месте была лишь сетка, а желающие окунуться (вода уже прогрелась) делали это в одежде и в шарфах (хиджабах).
Все чаще встречались рисовые чеки, уже заполненные водой и подготовленные к приему рассады, выращиваемой тут же на обочине под пленкой. Хозяйства, в основном частные и небольшие (0.5-1 га), поля обрабатывают вручную или небольшими мотоблоками, то по щиколотку в грязи и в воде, то по колено. Рис, несмотря на трудоемкость, культура экономически благополучная, в отличие от чая. Его плантации покрывают склоны ближайших гор у г.Лахиджан.
Рисовые чеки в Прикаспии
Рисовые чеки в Прикаспии
Обратный путь через перевал Эльборса к Казвину напоминал путь к морю, только наоборот. При постепенном подъеме по гораздо более широкой долине влажные субтропики постепенно уступали место сухим, которые тянулись очень долго. Типичное южноевропейское оливковое царство: серебристые оливы на склонах, вдоль дорог, в деревнях, оливки в банках на прилавках и на окнах домов. Только винограда, в отличие от Европы, не было. Но постепенно оливковые рощи на склонах редели, теснясь только в днищах долин и, наконец, перешли в травянистые, а затем каменистые ландшафты. Немного спустившись, мы снова оказались на холмах Иранского нагорья, напоминающих сухие степи, частично распаханные.

Пригороды Тегерана, особенно Кередж (4-й по размерам город страны - 1.5 млн. жителей), входящий в Большой Тегеран, поразили нас своей мощью, интенсивностью трафика, многолюдностью. Был конец смены, и толпы народа вываливались из ворот автозавода Иран-Ходро (крупнейшая компания этого профиля на Ближнем Востоке) в свои машины, автобусы, электрички, вернее в наземное метро, ветка которого протянута сюда из Тегерана.

Мы покидали Иран, который оказался во многом похожим на Россию, зависящим от экспорта нефти и импорта продовольствия, оттаивающим от угара революции, пожинающим как сладкие, так и горькие последствия своей модели социализма, на смену которому, в сущности, приходит рынок. В Иранской экономике много узких мест. Например, нефти хватает, а нефтепереработка недостаточна, бензин приходится докупать у соседей. Госсектор слишком раздут и неэффективен (хотя национализация ключевых предприятий началась еще при шахах). В стране много бедных и безработных, а социальная защита (пенсии, пособия) существует лишь для госслужащих. Немалая часть молодежи мечтает уехать из Ирана и не только в поисках работы и дохода, но и свободы от исламских строгостей. Правда, все это может сочетаться с глубокой религиозностью и консерватизмом.
В чайхане. Только для мужчин
В чайхане. Только для мужчин
Но мы открыли для себя и другой Иран, человеческий. Чему можно поучиться, так это доброжелательности людей, их терпимости, трезвости, стремлению к образованию и чистоплотности (что видно, хотя бы по состоянию общественных туалетов).

Молодой и образованный Иран, конечно, ждет перемен. Но легкими они, наверное, не будут. В любом случае нынешний строй оставит после себя неплохую дорожную инфраструктуру, систему образования и традицию государственного регулирования.


Смотри также Шупер В. Погода в Иране. Сайт «С.П. Курдюмов» http://spkurdyumov.narod.ru/demogra77.htm#De52